Победа 75 // Список станций // RP75QP


RP75QP
Щучинский плацдарм

Воронежская область

QSL via RW3O


Фотографии и историческая информация о станции.
Внимание! Информация представлена управляющим оператором и опубликована как есть с полным соблюдением авторской орфографии и пунктуации.


15 Феврапя 2003 года

История Отечества

Суббота

На правом берегу Дона

ПАМЯТЬ

Полковник в отставке Андрей ФРОЛОВ.

При въезде в деревню Щучье Воронежской области на возвышенности воздвигнут величественный мемориальный комплекс - «Щучинский плацдарм». Этот плацдарм играл важную роль в известной Острогожско-Россошанской операции времен Великой Отечественной войны. В ту пору я жил в соседней деревеньке Переезжее, мне было десять лет, и в моей памяти хорошо сохранились события тех лет.

Где-то в конце июня 1942 года западнее деревень Переезжее и Щучье на возвышенности наши воины стали сооружать оборонительные позиции. Помню, что красноармейцы были вооружены длинноствольными винтовками Мосина с длинным заостренным штыком. Ни автоматов, ни пулеметов у них мне видеть не пришлось... Чувствовалась большая усталость воинов. Долго удерживать свои позиции им не удалось.

7 июля 6-я полевая и 4-я танковая армии немцев начали наступать из района Воронежа вдоль правого берега Дона. Вскоре передовые части 6-й армии вступили на правобережную территорию Лискинского района Воронежской области, смяв оборону наших войск.

Помню, как наши красноармейцы, оставив прежнюю позицию, спотыкаясь и падая, бежали с горы через наше село к Дону, чтобы перебраться на другой берег. Женщины, ходившие на прежний оборонный рубеж, рассказали, что там было много убитых красноармейцев. Те, кто не успели переправиться через Дон, укрывались в оврагах, зарослях, переодевались в гражданское платье, но все-таки стремились перебраться к своим.

Немцы, остановившиеся в Щучьем и Переезжем, стали оборудовать здесь передний край своей обороны. Солдаты громко разговаривали, играли на губных гармошках. На вооружении у них в основном были автоматы и ручные пулеметы, из которых они днем и ночью вели огонь по левому берегу Дона, где заняли новую оборону советские войска.

Немецкие солдаты носили кители и сапоги с широкими голенищами, офицеров отличали серебристые погоны и фуражки с высокими тульями. И те, и другие выглядели в то время ухоженными. Продовольствием, по-видимому, они были обеспечены нормально, так как нечасто обращались за ним к местному населению и даже не тронули оставшуюся колхозную пасеку. К мирному населению они относились без явной враждебности, вели себя сдержанно. Но девушки их побаивались, одевались в лохмотья и старались не выходить из своих домов.

Однажды в саду я взобрался на вершину вишневого дерева, где было много спелых коричневых ягод. Вдруг вижу, по саду идет немецкий патруль – три солдата с пулеметом, автоматами, гранатами. Меня они не тронули. Набрали вишен в свои котелки, а затем пошли на крутой правый берег Дона и начали стрелять из пулемета и автоматов по заросшему кустарником левому берегу.

Через два или три дня оборону в селе заняли венгры (мадьяры) из второй венгерской армии, а немцы продолжили свой путь на юг по правому берегу Дона.

В передней комнате нашей избы разместились четыре венгерских солдата – расчет крупного противотанкового ружья, а мы с младшим братом и бабушкой стали проживать только на кухне. Мадьяры вечером выносили ружье из дома и вели огонь по левому берегу Дона, а утром заносили его в комнату и ложились спать, оставив кого-то одного дежурить у входа в избу. Они не были столь оптимистичны, как немцы, и наоборот, как говорила бабушка, тихо намекали на свою неудачу в этой войне. В продовольственном снабжении венгры, видно, испытывали затруднения, так как постоянно просили, а порой и требовали у населения молока, яиц, масла. А прежде всего они разграбили колхозную пасеку…

Жители нашей деревни старались помогать советским воинам. Вот некоторые из известных мне фактов о моих земляках.

Николай Урминский установил систематическую связь с нашими бойцами на левом берегу Дона и давал им сигналы фонариком о положении противной стороны. Затем он добровольно вступил в ряды 309-й стрелковой дивизии.

Петр Кряжов, простой деревенский паренек со своим верным псом (он давал знать о красноармейцах, выходящих из окружения), укрыл от оккупантов не одного бойца, подсказывал, как безопасней пробраться к своим через Дон. После освобождения села благодарные воины где-то нашли и подарили Пете детский велосипед.

Иван Интулов, кузнец, в темное время суток на своей лодке скрытно перевозил наших солдат через Дон, но был замечен мадьярами, схвачен ими и расстрелян.

Моя тетя, Полина Логвиненко, помогала красноармейцам, оказавшимся в окружении и скрывающимся в глубоких оврагах, садах и погребах. Она выводила их к излучине Дона и указывала, как незаметно и легче его преодолеть.

На окраине села в саду располагалась колхозная пасека, а в сторожке проживал дед Барика. Говорили, что к нему ночью приходили наши солдаты. Об этом узнали оккупанты. Однажды днем вижу: ведут деда два венгра, один впереди, а другой сзади подталкивает его прикладом. Завели в соседний двор и заставили вырыть могилу, а затем завязали руки, намереваясь закопать живым. В это время послышались плач и крик старух и детей. Тогда мадьяры ему развязали руки, отвели за село и в овраге расстреляли.

9 августа 1942 г. советские войска освободили Щучье и Переезжее. Венгерские части поспешно отступили.

Впоследствии в своей книге «Военный дневник» бывший начальник генштаба сухопутных войск фашисткой Германии генерал-полковник Ф. Гальдер упрекал венгерских союзников за то, что они не справились с выполнением своей задачи, пропустили советские войска на правый берег Дона.

Неудивительно: было видно, что венгры не стремились вести жестокую оборону села. Как только прогремел неожиданный залп «катюш», послышались трели венгерского трубача – сигнал отступления – и они, по одному и группами, стали быстро уходить из села к западным возвышенностям на его окраине.

А вскоре появились и наши солдаты. Теперь они нередко были вооружены автоматами и пулеметами, несли противотанковые ружья и минометы. Подавляющее большинство жителей наших сел, исключая отдельных оборотней, были откровенно рады своим освободителям, встречали их исключительно тепло.